Дневник ликвидатора

Чернобыль - 25 лет. Дневник ликвидатора

В.Карпенко

Участник работ по ликвидации катастрофы на ЧАЭС


20 мая 1986 года приказом Министра Среднего Машиностроения Е.П. Славского было образовано Управление строительства УС-605.
А уже 23 мая в район пгт. Иванково, Киевской области, прибыл отряд военных строителей численностью 460 человек. Это были солдаты срочной службы из войсковой части 64640, под командованием подполковника Арнаут И.З. Они стали первыми «ликвидаторами» - Ликвидаторами страшной катастрофы на Чернобыльской атомной станции, о которой мало еще кто знал. Ротами командовали капитан Снегов В.Н., майор Третьяков П.В., майор Спильник В.В. и капитан Суханов П.М.
Центральный комитет КПСС поручил Минсредмашу и Центральному Управлению военно-строительных частей (в/ч 25525) произвести восстановительные работы и захоронение четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС к 25 сентября 1986 года.
После обустройства палаточного военного городка 1 июня, первый десант девятнадцатилетних мальчишек, приступил к ликвидационным работам.
Задача: срочно выполнить работы по охлаждению сооружения, укрепить фундамент энергоблока.
Решение:
-пользуясь прикрытием здания III энергоблока вырыть котлован, пробурить оттуда 160 метровые горизонтальные скважины и по трубам подавать к основанию аварийного блока жидкий азот:
-создать под реактором мощную бетонную подушку, которая станет днищем будущего «Саркофага».
Началась прокладка штольни, предназначенной для закачки бетона. Для этих работ были прикомандированы метростроевцы из Московской области, позже им на смену прибыли шахтеры из Донецка, Кирово-Чепецка и Караганды. В подручных у них были военные строители.

Чем больше приближались к основанию реактора, тем было труднее. Высокая температура, стесненность в движении, сложные грунты, высокие ионизирующие поля создавали тяжелейшие условия в работе. Одни копали, другие собирали «регистры» — устройство для охлаждения основания реактора – и заливали бетоном.
В то время мне, заместителю командира полка, пришлось проходить службу в войсковой части 62253, дислоцирующейся в г. Арзамас-16. В один из дней, к нам в полк, привезли взвод военных строителей – ликвидаторов.
Это были те самые ребята, которые работали вместе с шахтерами. Все они набрали запредельную дозу радиационного облучения. Несмотря на то, что командованием полка было делано все возможное, чтобы создать им наиболее комфортные условия проживания (уже не прохождения службы!), смотреть на их мучения, без содрогания, было невозможно. Они жили на обезболивающих препаратах. Позднее утро у них начиналось с посещения медсанчасти. Дальнейшие судьбы их мне не известны, так, как через некоторое время, сам был откомандирован в Чернобыль.
Это потом, военных строителей срочной службы заменили на военнообязанных. Но пока «маховик» на откомандирование для ликвидации катастрофы на ЧАЭС гражданских специалистов и «партизан» (как в народе называли военнообязанных) раскручивался, молодые парни «горели». «Горели» и делали работу.
Не делать ее было нельзя, или отложить на потом. Если бы реактор опустился на уровень грунтовых вод, и образовалась «критическая масса» — не жить Европейской части земного шара. Это понимали все.
На втором этапе необходимо было возвести стены вокруг аварийного реактора. Руководством УС-605, вместе с Правительственной комиссией, принимается решение о создании 5 районов, в обязанности которых входило обеспечение изоляции энергоблока от других объектов станции.
I району – возведение стены «Саркофага» непосредственно напротив основания разлома;
II району –возведение участка стены вместе с первым районом, а также вдоль IV реактора;
Кроме этого, этими двумя районами должна быть возведена биологическая стена высотой 10,2 м вдоль ближней части машинного зала;
III району – возведение стены вдоль всей стены разрушенного машинного зала;
IV району – произвести отделение третьего машинного зала от четвертого, армобетонной стеной, высотой 35 м. и бетонирование служебных помещений между осями 41-51 на всю высоту здания станции.
V району – необходимо было отделить армобетонной стенкой 3-4 блока станции и замонолитить бетонной и кирпичной стенками служебные помещения в корпусе вспомогательной службы реакторного отделения (ВРСО). И это все необходимо было выполнить при радиационном излучении до 11000 рентген в час.
Для наращивания численности ликвидаторов была в спешном порядке сформирована войсковая часть 55237, под командованием полковника Михно Павла Гавриловича.
Телефонограмма № 268 от 05.02.1987 года. г. Москва
Командиру войсковой части 62253
Для выполнения поставленных Правительством задач до 10.02.1987 года откомандируйте в войсковую часть 64640, с заездом в Москву, подполковника Карпенко В.Н.
Проезд в г. Днепродзержинск разрешается самолетом.
О времени убытия сообщите по телефону.
Подписал: полковник Савинов Ю.М.

После глубокого инструктажа в Москве, я с группой старших офицеров, представлявших командование войсковой части 55237, убыл в г. Днепродзержинск, позже, на трех автомобилях, в г. Чернобыль.
Проезжая по мосту через Днепр обратили внимание на великолепие архитектурного оформления ограждений: символы мира и труда, подсолнухи, колосья пшеницы и пятиконечные звезды. На правом берегу Днепра возвышалась статуя Женщины-Матери. Красоты Софиевского заповедника, Борисполя, белизна хат и орнамент проносящихся мимо автобусных остановок подкупали своей простотой и нарядностью. Если бы мы не знали куда едем – можно было бы наслаждаться работой украинских тружеников. Но чем ближе мы подъезжали к 30-ти километровой зоне, навстречу нам все чаще попадались колонны автомашин, бронетранспортеры. Глядя на них – перехватывало дыхание.
Создавалось такое впечатление, как будто мы едем на войну… А ехали мы – в неизвестность. Но об этом старались не думать.
Проезжая мимо сел мороз пробирался под кожу от увиденного: строения стояли пустые, люди бросили все, как было. Яблоки на деревьях остались висеть еще с осени. Жизнь остановилась. Господи, что же ты не отвел страшную катастрофу от моей милой, родной Украины? Ведь здесь у меня остались мама, братишка и сестренка. До Александрии, где они живут, рукой подать.
Все чаще встречались посты ВАИ, дозиметрического контроля, предупреждения «Водитель! На обочину дороги не съезжать. Опасно». А рядом радиационный знак. На постах, при въезде в 30-километровую зону, стояли вооруженные автоматами военные химики.
Въехали в г. Чернобыль. Картина та же: пустые глазницы окон, брошенные в спешке дома, пустынные улицы.
Мы представились о своем прибытии начальнику УС-605 полковнику Дроздову Владимиру Павловичу.
Он нас ознакомил с Постановлением ЦК КПСС, Совета Министров СССР «О мерах по обеспечению ввода в эксплуатацию находящегося в резерве энергоблока № 3 Чернобыльской АЭС» где было записано:
1. Министерству среднего машиностроения, Министерству атомной энергетики, электрификации СССР и Министерству обороны СССР принять необходимые меры для выполнения дезактивационных, ремонтно-восстановительных работ на энергоблоке № 3, обеспечить ввод его в действие в 1987 году.
2. Призвать годных к работам в особых условиях воздействиях ионизирующего излучения:
— из запаса на 6 месяцев 8000 человек призывного контингента, в том числе:
а) 5000 человек – февраль 1987 года;
б) 3000 человек – март 1987 года.
— 100 офицеров на 6 месяцев, в том числе:
а) 50 человек в феврале;
б) 50 человек в апреле.
— сроком на 2 года 300 офицеров запаса для укомплектования строительных подразделений, сформированных на Чернобыльской АЭС.

Следом зачитал и приказ Министра обороны СССР.
Он гласил, что с 10 февраля 1987 года снабжение вновь сформированных подразделений военно-строительных частей Министерства среднего машиностроения и их личного состава вещевым имуществом, столово-кухонной посудой и продовольствием по нормам, установленным приказом МО СССР для военнослужащих, работающих в условиях воздействия на организм ионизирующего излучения.
Исходя из объявленных документов, перед нами была поставлена задача:
1. Восстановить ВСРО.
-усиление колонн;
-восстановление помещений;
-замена вентиляции.
Правда, к нашему несчастью, проектная документация еще не была готова.
2. Выполнить усиление разделительной стенки биологической защиты;
-утолщение бетонными блоками.
И здесь та же проблема – отсутствовала транспортная схема.
3. Замена всей кровли – 34000 кв.м. А для этого надо было снять верхний слой мягкой кровли и произвести оценку стяжки с выработкой последующего решения.

После встречи с начальником Управления мы поехали в расположение предполагаемого военного городка.
Впечатление строение на нас произвело не самое лучшее. Это было здание бывшей Чернобыльской школы-интерната. До нашего появления в нем жили шахтеры. Радиационный фон внутри здания был высоким. «Звенели» солдатские кровати, матрацы, тумбочки. Довольно интенсивно «звенели» дозиметры и на территории. Забор по периметру отсутствовал. Естественно, все подлежало замене, дезактивации, покраске. Позже мы подсчитали: списание, и захоронение имущества обошлось государственной казне в 134 тысячи рублей – это, примерно, колонна «Жигулей» из 16 автомашин. А сколько и на какие суммы вывезли на захоронение имущества школы – цифры космические. Жаль было «хоронить» литературу из библиотеки. Книги еще не побывали в детских руках, а судьба их была решена. Набралось несколько грузовиков.
Здание клуба, от лопнувших в зимнее время батарей отопления, было залито водой. От сырости мебель, полы, кулисы пришли в непригодное к эксплуатации состояние. Кинобудка и, соответственно киноаппаратура, радиоузел варварски были разгромлены. Вокруг валялись искореженные музыкальные духовые инструменты.
Столовая, в примитивном ее состоянии, функционировала. Повара работали по 18 — 24 часов ежедневно, по распорядку дня полка. Готовили сытные, вкусные и разнообразные блюда. В условиях радиационной зоны норма питания составляла на одну сутодачу 2 рубля 85 копеек. По сегодняшнему ценообразованию это около 300 рублей на человека. Единственное, что напоминало о «зоне», это то, что используемая для приготовления продукция была консервированная. Даже вода для питья была бутилирована.
Да, по другому строить работу пищеблока было нельзя: люди приезжали из радиацион-ой зоны после смены, в разное время. Всех надо было накормить.
Восстанавливать военный городок надо было своими силами, в свободное от основной работы время.
Офицерскую форму мы сменили на ВСО. Нам выдали со склада защитные марлевые маски. Для поездок в Киев – «афганку».
Для работы на Чернобыльскую АЭС мы отправляли подразделения по отдельному графику. Командный состав штаба и подразделений был укомплектован офицерами со всех Управлений войск войсковой части 25525.
Как пример, состав командования полком: Чебан Г.Г. – командир полка из Новосибирска, Андрющенко Н.И., начальник штаба — из Пятигорска, я, заместитель командира по политической части – из Арзамаса-16, Тяжельников Ю.П., заместитель командира по производству – из Краснокаменска, Бочкарев А.С. — заместитель командира по радиационной безопасности из Свердловска и т.д.
На второй день, после обустройства, вместе с военнообязанными, поехал на атомную станцию. Из полка выехали на обшитом свинцовыми листами автобусе, марки «Таджик». Для защиты человека от радиации сидения были опущены до самого пола. Командир отделения сержант Данилов В.А. по ходу ознакомил меня с историей древнего города Чернобыль, показал «рыжый» лес и сосну, на которой во время войны немцы распинали местных жителей за помощь партизанам. Ствол вековой сосны действительно напоминал крест. От Чернобыля до Припяти расстояние всего 17 км. Ехать было около двадцати минут. Но они показалось вечностью.
При подъезду к городу Припять меня охватило такое ощущение, что волосы на голове встали. Вид был устрашающий. Пустой город, обнесенный колючей проволокой, посреди прекраснейшего весеннего хвойного леса, по этажам домов, из-за выбитых оконных рам, гулял ветер.
А ведь совсем недавно в нем слышен был звонкий детский смех, шум машин и задорная музыка. Справляли свадьбы.
По приезду на ЧАЭС нам выдали накопители, дозиметры и мы пошли на рабочее место. По галерее мы прошли к III энергоблоку. С балкона (пожарной площадки) посмотрел на «Саркофаг». Зрелище впечатляющее. Мавзолей из металла и бетона, выкрашенный в темно-серый цвет, угнетающе действовала на психику: казалось, там, внутри, на какое – то время, притаилась смерть.
Это не факт, что ее на некоторое время укротили. Время возьмет свое. Хотя делали на совесть. Но ведь и станцию строили, как бы на совесть. А вот что получилось.
После окончания, по времени выполнения задания, мы помылись, прошли дозиметрический контроль, и вышли на улицу. Светило солнце, хотелось дышать полной грудью, а главное – жить… Жить, для того, чтобы до конца выполнить свой долг. С дозиметрическим контролем правда получила конфуз: нам не заменили обмундирование, по причине отсутствия на складе. На вопрос: «Что делать, кепка «звенит?», мы получили такой же прямой ответ: «Выбейте ее, чтобы пыль ушла».
Изо дня в день я открывал для себя новые горизонты. За строительство Ленинградской АЭС был награжден орденом «Знак Почета». Там было все знакомо. А здесь, в развалинах и перегородках, нелегко было заблудиться. Что, позже со мной и произошло.
Но, несмотря на первое стрессовое состояние, меня в этот день ждал сюрприз. Воистину говорят, что Земля круглая. Изначально встретил земляков из Соснового Бора: Федорова В.М., затем Сафьянова О.М., а чуть позже – Мазурина С.Р., Бегус А.Е., Ахламова А.Г.
Пока я работал на третьем энергоблоке с военнообязанными, они поделились со мной проблемами по неправильной оплате труда, нездоровом отношении ИТР к ним, нарушении радиационных норм и т. д.
В тот же день я проинформировал об этом начальника УС-605. Меры были приняты незамедлительно.
Несмотря на то, что в полку было 18 телевизоров (по одному на отделение) необходимо было решать проблему досуга в свободное от работы и занятий время.
Решение этого вопроса заняло считанные минуты. Заведующий оборонно-массовым отделом Киевского ЦК ЛКСМ Украины Николай Васильевич Туленков пообещал приезд в полк концертных бригад. И свое обещание он сдержал до конца нашей командировки.
Особенно запомнилась концертная программа, да и сам день, 23 февраля.
Приехал начальник Днепродзержинского управления войск полковник Жук П.А., заместитель начальника УС-605, начальник ПДО подполковник Ефремов И.О.
Провели торжественное собрание с личным составом с вручением каждому грамоты и ценного подарка.
А портреты лучших солдат и офицеров поместили на стенд «Герои Чернобыля». Обидно, что он оказался недостаточно вместительным. После этого слушали концерт артистов Киевской филармонии.
В дни, когда по каким-то причинам в полку скапливалось большое количество отдыхающих ликвидаторов, мы организовывали экскурсии в Киев.
Однажды мы приехали в Музей Великой Отечественной войны. Билетов не было. И когда я обратился к директору музея, объяснив ему, откуда мы приехали, нам тут же выделили экскурсовода и провели через запасный выход. Возможно, это было уважение, или боязнь нас, получивших дозу радиации. Но экскурсия прошла замечательно.
Так в трудах и заботах промелькнули сорок пять дней командировки. Поставленную задачу командование полка выполнило. Вскоре начала прибывать нам замена. Уехал начальник штаба подполковник Андрющенко Н.И., на его место прибыл подполковник Строгий Б.В.
Получил назначение на повышение командир полка, кавалер орденов «Красной Звезды» и «Мужества» подполковник Чебан Г.Г. Обязанности командира полка Москва возложила временно на меня. В конце апреля пришел и мой черед: получил я предписание убыть для прохождения дальнейшей службы в г. Сосновый Бор. На должность командира полка приехал подполковник Карпюк П.Д. Для подписания обходного листа, необходима была справка о полученных дозах. То, что я увидел, привело в шок. Там стояли цифры далеко не соответствующие данным моих «таблеток – накопителей» и карандашей – дозиметров. Но начальник РБ Белобородов О. С. пояснил, что на это есть распоряжение Министра здравоохранения Украины. Писать не более 10 бэр. Но тогда я не думал, что это приговор. Позже пришлось столкнуться с бюрократическими препятствиями чиновников, скажем, при оформлении Представления к награждению и ряд других.
По приезду в Сосновоборский гарнизон был назначен на должность командира войсковой части 53816.
Так закончилась чернобыльская биография. Это был мой юбилейный год. В Чернобыле я отметил свое сорокалетие.